Атразин не опасен: Рыбная служба США дала "зелёный свет" гербициду, вызывающему рак

Служба охраны рыбных ресурсов и дикой природы США (FWS) опубликовала заключение, согласно которому атразин — гербицид, который ежегодно распыляется на 75 миллионах акров кукурузы, сорго и сахарного тростника — не представляет угрозы для исчезающих видов. Это решение стало серьёзной победой агролобби, включая Американскую федерацию фермерских бюро и Национальную ассоциацию производителей кукурузы, которые десятилетиями защищают это химическое вещество от любых ограничений. Однако факты говорят о другом: атразин, производимый преимущественно швейцарско-китайской компанией Syngenta, был признан Международным агентством по изучению рака ВОЗ "вероятно канцерогенным для человека" ещё в 2025 году. Водные пути по всей стране загрязнены этим веществом, а научные исследования связывают его с гормональными нарушениями у амфибий, врождёнными дефектами и проблемами фертильности у людей.

Логика FWS, по сути, сводится к тому, что установка буферных зон вокруг полей и контроль стока воды решат проблему. Однако эколог из Центра биологического разнообразия Нейтан Донли называет это "абсолютной шуткой". Действительно, если вещество уже десятилетиями накапливается в почве и грунтовых водах, то точечные "улучшения" вряд ли изменят ситуацию для видов, стоящих на грани исчезновения. Особенно тревожно то, что FWS признала наибольшую угрозу именно для водных и болотных растений, которые являются основой пищевых цепочек. Уничтожая их фотосинтез, атразин подрывает кормовую базу для всех, кто от них зависит — от насекомых до птиц и рыб.

Парадокс ситуации в том, что администрация Трампа, пришедшая под лозунгом "Сделаем Америку снова здоровой" (MAHA), сейчас предпринимает прямо противоположные шаги. На этой же неделе были ослаблены ограничения на так называемые "вечные химикаты" в питьевой воде. Получается, что декларируемая борьба с "токсинами в окружающей среде" обернулась защитой интересов химических гигантов. Активистка Вани Хари, ранее консультировавшая администрацию по вопросам питания, открыто заявила: "Общественность видит, как правительство быстрее защищает химические компании, чем детей, фермеров или дикую природу."

Есть и ещё один важный аспект. Научное сообщество давно указывает на так называемые "нецелевые эффекты" пестицидов. Если FWS ограничивается поиском прямой связи между атразином и гибелью конкретного вида, то исследования, например, биолога Джейсона Рора из Университета Нотр-Дам, показывают: хроническое воздействие низких доз может вызывать скрытые физиологические сдвиги в популяциях лягушек задолго до того, как начнется видимый коллапс. Ожидание "окончательного исчезновения" вида как критерия для запрета — это политика управления рисками, при которой допускается необратимая потеря биоразнообразия. Таким образом, решение FWS — это не научный консенсус, а административный выбор в пользу экономической выгоды нескольких корпораций, замаскированный под бюрократическую процедуру.